СХЕМО-ТЕХНИКА В ТЕОРИИ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Александр Леонидов 25.10.2021 12:02 | Альтернативное мнение 43

Говоря очень кратко – исторически цивилизация предстаёт перед нами как переход от зоологизма к религиозности. Изначально «просвещение» ничем не отличалось от «освящения», и слова восходят к одному корню, одному понятию – «свет». Говоря более техническим языком, в рамках цивилизации сакралии вытесняют и/или подавляют, корректируют биологические инстинкты особи. Поэтому мы выделяем три типа регуляции:

  • Первичная регуляция (естественно-зоологическая)
  • Вторичная регуляция (этика служения святыням)
  • Третичная регуляция (гибридная).

Если более подробно, то вначале человек ведёт себя как животное, неразрывно связанное с естественной зоологической системой регуляции. Затем возникают (если исторически отслеживать) фанатики определённых форм культового служения, у которых этика служения («чувство долга метафизическое»[1]) вытесняет естественное реагирование, создаёт сложно-превращённые формы поведения.

Сакрализация жизни переносит инстинкт самосохранения с биологической особи на святыни. Так образуется «инстинкт самосохранения культуры», когда человеческое «Я» психологически связано уже не с телом, не с плотью – а с храмом и культом. Я – это не мои руки, ноги, уши, брови. Я – это прежде всего, моя доктрина, моё наследие. Достоевский в этом смысле – не то, что сгнило в могиле, а то, что стоит на книжной полке, и т.п.

Понятно, что с первичной регуляцией человек никогда не выделился бы из животного мира (и где она господствует – там люди, даже и сегодня, не выходят за рамки зоологии). Всей нашей цивилизацией и её прогрессом мы обязаны только вторичной регуляции.

Это плохая новость для тех, кто не любит фанатизм и догмы. Это плохая новость для тех, кто любит свободу в либеральном смысле (а не в православном, где единственная свобода – свобода от греха). Но это и не новость: так всегда было. Я лишь озвучиваю очевидное: у человека получается быть или фанатиком, или подонком, третьего из него никак не получается. Или люди вокруг нас одержимы какой-то сверхмиссией (принимающей пугающие нас черты и признаки навязчивой идеи) – или они ведут себя, как свиньи. Переберите своих знакомых в памяти – и вы увидите, что ничего третьего ведь не существует!

Впрочем – возразите вы мне (а я тут же соглашусь) – есть ведь и смешанная форма. Не совсем фанатик, и не совсем подонок, а всего понемножку. Он немножко верует во что-то, и немножко зверствует, и то и другое – не сильно. За иллюстрациями далеко ходить не нужно: почти любой персонаж позднего советского кино такой!

Противоречия с вышесказанным тут нет, действительно, диффузия фанатизма и зоологизма возможна, и очень распространена (и более того – неизбежна!). Сама двойственная биосоциальная природа человека – залог такой диффузии.

Это и есть выделенная мной с самого начала третичная регуляция – то есть частичный (пока не полный) реванш зоологических инстинктов в регуляторной модели при охлаждении и ослаблении притяжения догматического ядра личности.

+++

Как оно всё было? Если мы вооружимся методологией ОТЦ (общей теорией цивилизации), то довольно легко систематизируем обширный и с виду очень пёстрый, якобы-многоликий исторический материал.

Базовые зоологические инстинкты.

Инстинктов в человеке очень много, можно сказать, что человек, как биологический объект, буквально «нашпигован» инстинктами. Среди них есть и очень локальные[2], никак не влияющие на поведение личности в целом, инстинкты, а также инстинкты-рудименты.

Инстинкты полностью контролируют все формы нашего неосмысленного поведения. Всё, что мы делаем, не задумываясь над своим поведением – регулируется нашими инстинктами, начиная с дыхания, сердцебиения и т.п. Суть: движение происходит само собой, без участия высших отделов мышления.

В своё время американский психолог Уильям Мак-Дугалл разработал классификацию инстинктов. В ней много дилетантизма, потому что Мак-Дугалл (как и Фрейд до него основывали свои системы на субъективных переживаниях не обладали достаточной научной строгостью. В частности, они не позволяли составить устойчивый перечень инстинктов[3]. Некоторые инстинкты упоминались несколько раз, под разными именами, другие, наоборот, умалчивались или давались под чужими именами.

Чтобы не создавать химер, нужно дать общее научное, объективное определение инстинкта как регулятора поведения. Предлагается такое:

— Инстинкт – это всякое реагирование на ситуацию или внешний раздражитель, которое у человека одинаковое с животными.

Когда человек ведёт себя так же, как на его месте повело бы себя животное – его поведение регулируется биологическими инстинктами. Можно назвать это «естественным, автоматическим поведением», противопоставленным «искусственному, деланному поведению» цивилизованного человека.

+++

Мы не будем рассматривать все инстинкты, такие как врождённая мимика движения бровями – на социальное поведение они особого влияния не оказывают. Есть совокупность инстинктов, которая оказывает влияние на поведение человека в обществе, только её и рассмотрим. Выделяются следующие (только базовые) инстинкты, заложенные в природу человека, но в то же время крайне опасные для культуры и цивилизации:

  • Врождённая система опознания опасности и избегания опознанных инстинктом опасностей. (Основанная на прямом зоологическом реагировании порождает все формы малодушия, трусости, дезертирства и т.п.).
  • Врождённый инстинкт доминирования (порождающий стремление захватить власть не ради реализации проектов, идей – а просто ради сладострастного и садистского обладания властью, как самоцелью).
  • Врождённый инстинкт поглощения (стремление питаться, поглощать среду, в том числе и в отложенной форме – делая запасы, создавая частную собственность как отложенное потребительское удовольствие особи)
  • Врождённый половой инстинкт. (Поскольку это необъяснимая разумом похоть отвязана от логики деторождения, она производит из себя все формы половых извращений и отклоняющегося поведения в сфере сексуальности).
  • Врождённый инстинкт заботы о потомстве. (В человеческом обществе постоянно порождающий сословность, коррупцию финансово-карьерных заговоров как попытку добавить прав своим детям за счёт прав чужих детей).
  • Инстинкт экономности действий (позволяющий животному в дикой природе экономить энергию, не осуществляя действий без крайней и прямой необходимости). В обывательском языке он называется «лень». Это инстинкт включает в себя и автоматическую реакцию отторжения непонятного (вместо попытки, сделав над собой усилие, понять его), т.е. нежелание учиться, представление о своих наличных знаниях, как абсолютно достаточных и совершенных для решения любого вопроса.

Такова эта «шестёрка слуг», глубоко сидящая в природе человека, и регулярно пытающаяся стать «шестёркой господ» над ним. Инстинктам, как системе регуляции поведения людей, цивилизация, если издалека – то непонятна и за пределами восприятия. А если вблизи – то вызывает раздражение, ярость, гнев, агрессию, неприятие.

Цивилизованный человек кажется тому, кто во власти зоологических инстинктов одновременно и опасным, и безумным, и омерзительным. Как писал М.А. Булгаков – «…дикарю, например, покажется смешным и странным, что человек чистит щеткой зубы, набивая рот мелом. Непосвященному кажется странным, что врач, вместо того чтобы сразу приступить к операции, проделывает множество странных вещей с больным, например, берет кровь на исследование и тому подобное…».

Дикарю это кажется «смешным и странным» — только пока его самого не принуждают это делать. Только пока он наблюдает издалека за «дураками» и хихикает.

В случае же принуждения «набить рот мелом» — дикарь испытывает приступ злобы и отвращения. Именно это (на пару с казённым атеизмом) угробило СССР, именно это мы и называем «аллергией на цивилизацию».

Той «психической аллергией» которая тем острее и смертоноснее проявляет себя в человеке, чем быстрее и успешнее движется научно-технический прогресс.

Если высокоразвитому абстрактному мышлению не нравятся грубые и животные проявления первобытных инстинктов, то нужно понимать, что со стороны инстинктов – реакция зеркальная, симметричная. Животному в человеке так же не нравится обожение[4] в человеке, как и сакральности в человеке не нравится животное в нём. Сосуществуя, и хуже того – обречённые сосуществовать в силу единства биосоциальной природы человека – биологическое и социальное ненавидят друг друга.

Но если биологическое управляется инстинктами (тут всё понятно) – то чем управляется социальное?! Вопрос на засыпку атеистам, а мы идём дальше…

+++

Люди, управляемые преимущественно инстинктами, в быту определяются как «люди, у которых нет ничего святого». Так это звучит на обывательском языке, и в данном случае, довольно точно, как и популярные народные ругательства.

Что пытается нам передать язык мата, сам-то не всегда понимая? То (очевидное содержание!) что человек управляется не головой. То есть он поддался власти инстинктов над собой, поступил как животное, что и осуждалось (изначально) тем, кто использовал матерное ругательство.

Разумеется, такое поведение несовместимо со святынями и сакралиями, отчего цивилизованный человек не только осуждал, но и панически боялся его (вплоть до запрещения матерных слов, напоминающее запрещение звать бера по имени, эвфемизм «медведь» для страшного обитателя берлоги).

Люди прошлых веков, не вполне понимая напасть в виде одолевающих их в обход и взамен разума инстинктов – считали их болезнью. И не только тяжёлой, опасной, но и очень заразной, моментально передающейся в процессах растления личности.

Перефразируя, можно сказать – «ах, растлевать меня нетрудно, я растлеваться сам бы рад». Разумеется, когда какой-то очередной Ельцин приходит к нам с соблазном звериного реагирования на жизнь, он встречает в каждом «сердце не камень». Инстинкты, запертые в нас посредством воспитания – услышав призывы ельциных, рвутся наружу, становятся в цивилизованном человеке «пятой колонной», приветствующей явление «Бориса-освободителя».

Ужас средневекового христианина перед тёмной и непонятной властью доразумных инстинктов был так велик, что доводил этого средневекового мыслителя до мракобесия и изуверства. Традиционное очищение заражённых тканей и предметов огнём (обеззараживание), известное уже первобытным племенам – попытались применять для «сожжения скверны духа». Запрещая слова, обозначающие звериную модель поведения человека, напуганная цивилизация пыталась сжечь не только «зоологическую чуму», но и всё, даже отдалённо с ней соприкасавшееся или отдалённо её напоминающее.

Выступая малым островком над океаном зоологического насилия (связанного со всеобщей грызнёй за любые блага, войной всех против всех по шкурно-зоологическим, мародёрским мотивам приватизации) цивилизация отвечала этому океану первородного насилия регулярными карательными рейдами.

Есть, к примеру, очевидная преемственность между деятельностью церковной инквизиции и советскими чекистами, когда чистота вероучения отстаивалась от покушающихся на него со свирепостью, превосходящей сам вызов. И об инквизиторах, и о чекистах сказано много дурного, что справедливо, им не раз случалось «переборщить палку», в чрезмерном усердии, или наоборот, в состоянии оборотней – впасть в изуверское мракобесие.

Однако нельзя умолчать и обратное: выявленную историей необходимость идеологического карательства, вооружённого террора охранителей, без которого все «охреневают», общество начинает разлагаться до какой-то доисторической слизи.

Охранители противостоят охренителям. Они должны это делать строго в рамках закона, они не всегда так делают, исторически они часто злоупотребляют властью. Но важно учитывать и тот контингент, которому они, стражи цивилизации, на протяжении веков призваны противостоять: ведьмы, расчленительницы младенцев, людоеды, содомиты, носители деструктивных культов и тоталитарных сект, бандиты-мародёры с запредельным цинизмом эгоизма, отравители, хищники, и т.п. Говоря словами евангельскими – «блудники, идолослужители, прелюбодеи, малакии, мужеложники, воры, лихоимцы, пьяницы, злоречивые, хищники».

Если общество не станет всю эту публику подавлять – именем и волей цивилизации – то, несомненно, эта публика подавит и сожрёт общество, не только высокие формы культуры и образованности, но даже и самые зачатки цивилизованного бытия.

+++

История социального конфликта между биологическим и сакральным в человеке, между животным естеством и святыней, между дикоросами и культурными растениями (как в прямом, так и в аллегорическом смысле) восходит к становлению отца цивилизации и всех рукотворных благ её, изобретений и рационализаций, АБСТРАКТНОМУ МЫШЛЕНИЮ.

Абстрактное мышление является причиной всех «неестественных» поступков своего носителя, всех сложных, надживотных форм его поведения – потому что обладает способностью обобщать идеи, верит в реальность универсалий (обобщённых понятий). Т.е. не считает «химерой, психическим расстройством» общую теорию, объединяющую много разных конкретных явлений или вещей по принципу подобия. Игнорируя при этом их уникальность, их, безусловно имеющиеся отличия друг от друга!

Возьмите два яблока. Спутаете ли вы их с арбузом? Вряд ли. И потому вы привыкли называть два этих предмета одним именем: «Яблоко». Но, с другой стороны, разве они абсолютно одинаковы? Если одно красное, другое зелёное, то почему они оба называются одним именем?!

Абстрактное мышление позволяет свести всё множество и многообразие яблок или тыкв к единому прообразу, к общей идее яблока или тыквы, которая пребывает в каждом из них.

Почему это важно?

Да потому что не всякие «классы», а именно это вот лежит в основе деления людей на хороших и плохих! Способность или неспособность ума обобщать явления, связанная с развитием или недоразвитостью абстрактного мышления. Выше определённого уровня способности обобщать мысли – мы находим христиан и коммунистов, и всех прочих, как бы они ни назывались, способных чувствовать чужую боль. Ниже этой риски на шкале развития абстрактного мышления – и мы встречаем каннибалов, сатанистов, оборотней в погонах и без погон, фашистов, приватиров и т.п. Имя им легион, как только они сами себя не называют, но суть-то у них одна: неспособность чувствовать чужую боль.

Вот тут – всё, понимаете. На этой шкале!

Почему организм чувствует боль? Это инстинкт. О собственной боли нельзя забыть – она умеет, через нервную систему, о себе напомнить. И потому (за редчайшими и очень экзотическими исключениями, орфанными патологиями) всякий свою органическую боль чувствует, слышит. Это в нас вложено врождённо: реагировать на боль, причиняемую нашему организму.

Далее человек начинает мыслить. Его мышление развивается, он учится обобщать.

Из мучительных ощущений собственной (биологической) боли он выводит в уме представление о боли вообще. Далее, как в случае с красным и зелёным яблоком, его ум соединяет свою и чужую боль под одним именем. Абстрактная идея боли создаёт аналогичную реакцию на свою и чужую боль: одинаковое (идейно-обобщённое) стремление их устранить. Так во всех сколько-нибудь цивилизованных обществах возникло «золотое правило нравственности», в сущности, из обобщающей идеи боли. То, что мне неприятно, другому тоже неприятно – значит, оно вообще неприятно. А если оно вообще неприятно – то и мне, в частности, оно неприятно.

«Золотого правила нравственности» всех традиционных религий не могло бы возникнуть без способности абстрактного мышления к широким обобщениям. Кто такой способности лишён – тот чужую боль почувствовать наравне с собой не может.

Зоология мыслит так: если другому боль, а мне удовольствие, то нет (не ощущаемо мной) ничего, кроме удовольствия. Ибо свою боль (или наслаждение) я чувствую, а чужие боль или радость недоступны моим материальным органам чувств. То есть зоологическая матрица лишена представлений о добре и зле – в ней есть только личные, конкретные физиологические ощущения разной эмоциональной окраски. Например, пожирая мышат, кошка не думает, что пожирает детей: она неспособна обобщить своё материнство и материнство мыши. Кошка, даже если бы умела говорить – не смогла бы ответить на вопрос: хорошо или плохо пожирать детей в целом. Если мышей – то хорошо, а если котят – то, разумеется, плохо. А в целом? А «в целом» для кошки (и для готтентотской морали) не существует!

+++

Суть истории такова: если мы имеем достаточно развитое абстрактное мышление, то мы в состоянии понять и принять цивилизацию, науку и культуру, этику и эстетику, законность и традиции. То есть всё то, из чего построена (сложена) цивилизация с её прогрессом человечества в целом, а не прогрессом обогащения отдельно взятых людей.

Если мы не имеем достаточного развития абстрактных функций мышления – то мы ничего вышеизложенного (как и представлений о вечности, бесконечности) понять и принять не в состоянии. Когда таким недоразвитым начинают всё вышеперечисленное издалека показывать, то они всё это игнорируют или высмеивают. А когда начинают внедрять, навязывать, наказывая за игнор – это порождает ненависть и приводит в действие хрестоматийные «кулацкие обрезы» из-за всех углов.

В итоге (принцип историзма) никакая форма общественной организации не хороша и не плоха сама по себе. Её оценка зависит от субъективного восприятия, а восприятие, в свою очередь – зависимо от уровня развития абстрактного мышления.

У людей высокоразвитых сложные формы общественных отношений (уходящие от прямого и грубого насилия, шантажа к символизму знаков власти) – получаются сами собой. Напротив, у их антиподов высокие формы отношений не приживаются, даже если предоставлены в готовом виде, привнесены извне бесплатно.

Общественные отношения – это лишь отражения среднестатистического внутреннего мира людей, отражение механического сложения существующих в людях форм мышления. Выпадая из «закона больших чисел» всегда есть люди, опередившие своё время, и наоборот – архаичные маргиналы, отставшие от среднестатистических форм мышления. И те, и другие не умеют сливаться с толпой, вынашивающей определённый коллективный тип воззрений на жизнь, по принципу согласия с подобием собственным воззрениям.

+++

С одной стороны – рациональный разум предоставляет человеку колоссальные, теоретически – так просто неисчерпаемые возможности могущества и точности. Коллективный рационализм, если человек «подключён» к нему (наподобие ПК к серверу) – многократно усиливает мыслительные резервы человека-особи. Накопленные коллективным разумом колоссальные знания служат отдельно взятому человеку, но…

С другой стороны, они требуют взаимной вежливости. Они, служа особи, и особь заставляют служить себе. Разум преображает мир, заменяет природный ландшафт антропогенным, дикую среду – инфраструктурой, но нетрудно понять, что это вступает в конфликт с естеством!

Искусственный мир культуры – это не естественный мир дикоросов, точно так же, как чёрное – не белое, а верх – не низ. Мир разума противопоставляет себя естеству онтологически, фундаментально. Если я хочу что-то менять, значит, меня не устраивает естественный ход событий, то, как они складываются сами по себе, без меня. А если меня устраивает естественный ход событий – тогда я не хочу ничего менять.

Частный случай этого правила – конфликт между плановой экономикой и рыночными отношениями. Апологеты дикого рынка не только не скрывают, но даже и горделиво выпячивают своё «невмешательство», своё стремление всё в жизни пустить на самотёк. Потому что ими управляют зоологические инстинкты – а инстинктам не нравится, когда что-то меняют в естестве.

Не вдаваясь в долгие дискуссии дарвинистов (кому интересно – погуглите, на эту тему много материалов) – подведу кратко их итог. На упрёк в том, что у дарвинистов выживают только сильнейшие, или хитрейшие, или ещё какие-то превосходящие качествами, дарвинисты отвечают: нет, ребята! Всё в нашей теории сводится к тавтологии: «выживает тот, кто выживает». Он запросто может быть и не сильнейшим, и не умнейшим, просто ему лотерейно повезло, и всё…

А рыночные отношения – это частный случай эволюционизма с его слепотой и лотерейностью выживания.

Инстинкты служат особи, защищают её так, как у них это принято делать. А принято у них делать по правилам той среды, в которой они – во благо организма – сформировались. И это автоматически переводит стремление человека к «естественным отношениям» на несколько миллионов (или хотя бы тысяч лет назад). У компьютерщиков это называется «сбросить всё к первоначальным настройкам».

Нетрудно заметить, что обдолбанный наркотиками голландский (например) либерал-содомит – психически стоит гораздо ниже по шкале цивилизации, чем даже ваххабит. Для радикального исламиста «ошибкой» кажутся только последние несколько веков человеческой истории, а для радикального либертарианца – вообще вся история.

Исламисты потому и побеждают европейцев, одержимых господствующей в Европе идеологией, что Средние Века, по сравнению с либертарианством – не далёкое прошлое, а цивилизованное будущее. Ибо отрицание всех форм «административного регулирования», всех форм государственного регулирования – восходит ведь к догосударственной и доисторической эпохе! Я не знаю, понимают ли это либертарианцы, или нет (многие, мне кажется, не понимают) – но их утопия, их миф о «золотом веке» куда более архаичны, чем даже воззрения не к ночи будь помянутого Талибана[5]

Одно дело – застрять хотя бы в Средневековье, а другое дело – превратить в идеал обезьяну, полностью свободного примата – который ничем не связан и не ограничен на лоне первобытных отношений.

+++

В поведении простейших организмов (отмечают учёные), по мере усложнения развивается диффузная, сетевидная, а затем и центральная (ганглионарная) нервная система и всё более сложные формы активности становятся возможными с их появлением. Вначале животное улавливает самые простые сигналы и реагирует на них несложными движениями – приближаясь к одним раздражителям и отдаляясь от других.

У животных, обладающих центральной нервной системой (построенной по типу цепочки нервных ганглиев) можно наблюдать и гораздо более сложные формы поведения, которые вызываются относительно элементарными сигналами, но развертываются в виде сложных программ.

Эти программы наследственно закреплены, животное, которое их выполняет, не нуждается в специальном обучении, но рождается с ними (хотя бы относительно готовыми).

Под такой инстинктивной регуляцией в науке принято понимать «целесообразное поведение при отсутствии сознания цели». Речь о сложных наследственно программированных формах поведения, посредством которых особь безо всякого обучения или воспитания пытается приспособить себя к окружающей среде.

Учёные отмечают, что многие факты, с первого взгляда создающие впечатление необычных по сложности и трудно объяснимых, на самом деле расшифровываются через простейшие инстинкты.

Через инстинкт род (вид) управляет особью.

Через культуру в рамках цивилизации – особью управляет Коллективный Разум.

Как говорится, почувствуйте разницу!

Впрочем, и сходство тоже: наш род (вид) – «человек разумный», и Коллективный Разум – тоже принадлежит человечеству. Таким образом мы имеем диалектическое единство и противоположность наиболее древних, архаичных, примитивных, отсталых и устарелых форм реагирования с наиболее новыми, прогрессивными, сложными и тонкими формами реагирования.

Сила новейших регуляций заключается в высокой степени их разумности, а сила простейших регуляций – в их древности, в том, что они, в буквальном смысле, въелись в плоть и кровь особи – хотя, если рассматривать их средствами разума – нелепы, безумны и примитивны.

Простейшие регуляции вид отрабатывал тренировками на протяжении многих тысячелетий (и миллионолетий). Но в том-то и проблема, что эти регуляции, зазубренные бесчисленным рядом сменяемых поколений – формировались в доисторическую, догосударственную эпоху и даже до появления человека! И потому они, сидя в нас очень глубоко – в то же время совершенно несовместимы с современным уровнем развития общества, культуры, цивилизации, с современными требованиями прогресса, со сложной (и очень искусственной) инфраструктурой производства как материальных, так и духовных благ.

Возникает очевидная аналогия, которая даже не совсем и аналогия: когда такие, как Ельцин, пытаются управлять историческим процессом – это всё равно, что обезьяна, управляющая реактивным самолётом.

С одной стороны, всё в поведении обезьяны понятно и органично и естественно для шимпанзе. И всё было бы абсолютно правильно, если бы обезьяна находилась в доисторических джунглях. Под те джунгли, под миллионы лет их существования и «затачивалась» система регуляции поведения обезьяны.

Но с другой стороны, очевидно же, что кабина пилота современного самолёта – очень существенно отличается от доисторических джунглей, и регуляции из джунглей к ней неприменимы!

Истоки формирования инстинктов (внешнего управления рода над поведением особи) дарвинистам непонятны. Они честно пишут об этом: «…в процессе эволюции какими – то неизвестными путями (может быть, путем мутации, может быть, иными путями) создаются как более соответствующие условиям существования этих животных – форма строения их тела и форма их поведения»[6].

Оставив дарвинистов с их неизбежными недоумениями и разрывами в логике – примем конечный факт: у животных наследственно закрепленными являются не только признаки организма, но и целый ряд форм поведения этого организма. Эти сложные наследственно заложенные формы поведения, одинаковые у всех представителей данного вида, с которыми животные рождаются, но которые являются очень сложными, а иногда производят впечатление разумных. Но по сути – являются управлением извне, некоей формой зомбирования особи – когда она, хоть убей, не понимает, и не может объяснить, зачем делает то, что делает, и почему хочет того, чего хочет.

У животных есть начатки, самые простейшие и смутные проявления мыслительного процесса. Но основные акты поведения животных определяются унаследованными врожденными программами.

Несомненно, сложные инстинктивные программы поведения (зомбирование особи её предками) формировались с благой целью – уберечь особь от беды. Но формировались все эти инструкции мёртвой руки в условиях, в корне отличающихся от современных! До государства, до цивилизации!

Когда современный человек регулируется инстинктами – это так же нелепо, как если бы один бытовой прибор пытались понять по инструкции от другого бытового прибора. Несомненно, у стиральной машинки и кофемолки есть и нечто общее (принципы электротехники), но невозможно понять функции стиральной машинки по инструкции от кофемолки!

(Продолжение следует)

————————————————————————

[1] Имеется в виду, что чувство долга есть и у финансового должника, занимавшего определённую сумму под расписку. В таком долге нет ничего метафизического. Необходимы высокие уровни абстрагирования, чтобы под «чувством долга» начать понимать служение обществу, даже в том случае, если ничего у общества под расписку не занимал, и наоборот, всем для общества жертвуешь.

[2] Например, врождённый страх по отношению к змеям и паукам, обнаруженный у шестимесячных младенцев. Вообще крик младенца — как единственный инструмент у младенца, нужный для привлечения внимания взрослых. Стадный инстинкт обнаружен у человеческих детей и детенышей шимпанзе, но, по-видимому, отсутствует у детенышей орангутангов. Понижение уровня тестостерона после рождения в семье ребёнка. Специфическое (неполное, животное) неосмысленное стремление к некоторым видам гигиены — как защита организма от заражения. Спорный вопрос об инстинктивности некоторых видов отвращения, омерзения. Отмечают исследователи и инстинкт фиксированного комплекса действий: последовательное сокращение и расслабление мимических мышц, называемый «вскидыванием бровей», и т.д., и т.п.

[3] Мак-Дугалл в итоге составил такой список:

бегство (страх);

неприятие (отвращение);

любознательность (удивление);

агрессивность (гнев);

самоуничижение (смущение);

самоутверждение (воодушевление);

родительский инстинкт (нежность);

пищевой инстинкт;

стадный инстинкт.

[4] Обожение, или теозис — главная цель христианской цивилизации, задающая изначально НАПРАВЛЕНИЕ развитию науки и техники: обеспечить реализацию потенциальной возможности для каждого человека и историческую необходимость для человечества обрести космическое могущество в обладании самим собой и природным миром вокруг себя в органическом единстве с нравственными основами. «Человек (1 Тим. 2, 5), чтоб Невместимый иначе для телесного, по причине необъемлимости естества, не только сделался вместимым через тело; но и освятил Собой человека, сделавшись как бы закваской для целого смешения, всего человека освободил от осуждения, соединив с Собой осужденное, став за всех всем, что составляет нас, кроме греха, — телом, душою, умом, — всем, что проникла смерть. А общее из всего этого есть человек, по умосозерцаемому видимый Бог».

[5] Организация, запрещённая в РФ.

[6] https://www.psychology.ru/library/Alexander_Luria/Lectures/03.stm

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора